Находки и открытия

Сергей Несин
*

Может и прав Бабенко: не 37-ой… Дождик продолжал моросить, сопки спрятались в темноте. Натянули навесом брезент и стало уютнее. К тому же, костерок отвлекал от грустных мыслей. Анана ковырялся веточкой в золе:
- Я в Полярном, в прошлый сезон хорошо заработал! Правда, потом пил четыре месяца. Начал с коньяка, а потом пошла тормозуха… Закончу этот сезон и вернусь в Уэлькаль …
- А там-то что делать? На котельной работать?
- На котельную и то, только русских берут. - вздохнул эскимос. - Моржа буду бить! Знаешь, сколько клык стоит?... Много!
- Много, это в Номе. А тут, ты его у летунов на спирт поменяешь.
- Я больше не пью!
- А что ж так? Самсон вылечил? – усмехнулся я.
- Самсон нехороший!
- Опять?
- Я плохих людей чувствую. Ты – хороший. Он – нет.. Беня тоже хороший, трепло просто. А Самсон хитрый. Думает одно, а говорит другое. Я чувствую это.
- Ты лучше почувствуй, где пропавшая вертушка.
- За сопкой…
- Ко-о!!
- Оттуда резиной палёной тянет.
Я задвигал носом…. Ничего. Правда, в такую темень, конечно, ползти через сопку, смысла нет.
- А чего ты раньше не сказал?
- Раньше не пахло, однако! А сейчас сыро, запах остыл и значит низом потянулся… Поехали в Уэлькаль …
Я пялиться в темноту. Где он резину учуял? Но Анана продолжал:
- Я там моржа бил! Ходили на двух вельботах. Двигатели американские. На вельботе два матроса, два механика, два стрелка. Я стрелком был. Надо было взять по две пары клыков на вельбот. Мы решили взять по три….
- А сейчас гарью пахнет?
- Третью пару – для себя!
- Ты слышишь?
- Что?
- Резиной сейчас пахнет?
- Да… - потянул эскимос носом и продолжал. - Вышли рано. Там через залив и будет большая коса …
- Анана, а как через сопку перебраться?
- Никак… Долго шли! Я в бинокль глянул – увидел лежбище. Километров двадцать до него было…
- Анана, двадцать километров, с вельбота не увидишь.
- Бинокль американский!
- Есть такое понятие, как "дальность видимости горизонта".
- Ну приврал маленько… Пять километров нормально?
- Самое то! Пошли пешком за сопку?
- Дурак? Утром пойдём … Так вот. Нашли лежбище. Бить моржа там нельзя – они подавят друг друга. Тогда мы на берег сошли и стали моржа в воду сгонять. Сапогами их пинали и сошло, штук сорок, может больше. Мы опять на вельботы и отогнали их подальше. И тут появились касатки! Четыре самца и четыре самки.
- А как ты их отличал?
- Опять не веришь? По плавникам! У самки он, как молодой месяц, а у самца – прямой. Понял?
- Мне тоже кажется, что гарью пахнет.
- Уже не пахнет – ветер поменялся… Ты понял, как самца от самки отличить?
- Понял! У самок есть сиськи!
- А сиськи не видно! Только плавники над водой! Они стали вокруг моржей кругами ходить, а мы испугались, однако. Касатка может разбить вельбот, тогда мы тоже моржами станем. Отошли в сторонку и смотрим, что будет? Самцы продолжали ходить по кругу, а самки напали на моржей. Они били их, а мелких, хватали за ласты и подбрасывали высоко в воздух! Вода покрылась слоем жира и дерьма ..
- Артурчик, - Анана очень любил, когда его так называли. Хотя Анана – это и есть имя. После смерти Сталина, вспомнили, что у чукотов нет фамилий! Имя стало фамилией, а к ней прикрутили русские Ваня- Маня - Петя…. - Артурчик, а как на вездеходе эту сопку объехать?
- Никак… Наконец осталась одна моржиха, которая прижимала к себе моржонка. – Анана показал на себе, как она это делала. - Мы думали, касатки пожалеют её, но одна самка быстро убила мать, а другая схватила детёныша и швырнула в нашу сторону! Моржонок обдал нас водой и упал далеко за вельботом… Задёргался и утонул. Касатки ушли, а мы вернулись в Уэлькаль.
Костёр потихоньку догорал. Спать не хотелось, но надо было набираться сил для завтрашнего дня. Чувствуя, что Анана ещё долго будет вспоминать моржей, я ускорил события:
- Короче, клык пропал!
- Нет, через три дня мы опять пришли на это место. Некоторые трупы всплыли. И у всех были объедены кончики ласт. Остальное всё целое! Не пойму, из-за этого надо было всех убить?
- Люди тоже так же - клык отпилили и концы в воду... Давай спать.

Рано утром мы были на ногах. Осмотрев внимательно склон, я убедился в том, что на вездеходе взять сопку в лоб, нельзя.
- Мох только зря порвём! Ты уедешь, а мне тут жить! - добавил Анана.
Дождик, казалось, висел в воздухе, но робкое солнце обещало погоду. Взяли ракетницу, аптечку и полезли на склон. Это кажется что легко! Я ничего не видел, кроме худой задницы Ананы. У этого туземца ни кило лишнего, а у меня есть запас на рёбрах. Наконец мы были на вершине и перевели дух. За сопкой тянулась маленькая долина, по которой бежал ручей, За ним, поднималась следующая сопка. Я прилип к биноклю. Но Анана первым заметил странный предмет. Прямо у подножья противоположного склона, возле ручья, торчало нечто похожее на ось вертолётного двигателя с обломками лопастей. Ещё немного времени, и мы были возле обломков. По пути нашли ещё один труп волка. Очевидно, продолжая забавляться, горе-охотники опустили машину, как можно ниже. Увлеклись, вертушка ударилась о склон и скатилась к ручью, где и сгорела. Причём крупных фрагментов почти не было – все мгновенно оплавилось. Все погибли и к бабке не ходи. Ковырять братскую могилу не хотелось. Но выше, по склону, мы нашли тело пилота, с неестественно вывернутыми ногами. Во время удара его выкинуло из кабины. Вдруг Анана кинулся вперёд:
- Моё! – радостно закричал он, поднимая офицерский планшет.
- Грязь под ногтями твоя! – расстроил я его счастье и отобрал добротную вещь. Очевидно это планшет пилота – он лежал почти рябом с телом, а карты мне и самому пригодятся. Но под тонким целлулоидом был только сложенный вдвое листок в клеточку, а внутри сумки лежала книга Шукшина «Сельские жители». В гнёздах торчала пара карандашей.
-На, носи на здоровье. - трофей вернулся к Ананае.
- Спасибо! - радостно воскликнул туземец и перекинул ремешок сумки себе через плечо! Вековая мечта сбылась! Я похлопал друга по плечу:
- Командир, однако! Все девки Уэлькаля твои.
Где-то стрекотал вертолёт, но мы его не видели. Решили выстрелить из ракетницы. Красная точка зашипела и зависла над сопкой. Рядом зашипела вторая. Через минут десять в долине уже садился вертолёт. Прилетевшие спасатели, записали наши данные и отпустили с миром.
Во второй половине дня мы добрались до своего вездехода. Анана закидал остатки триангуляционного знака в кузов и мы заспешили домой.
Засветло мы уже не успевали и опять пришлось ночевать. Костёр доедал доски геодезистов. А я, вдруг, вспомнил о планшете:
- А ну, дай сюда. – протянул я руку к трофею. – Отдам, не бойся!
Я достал листок в клетку, развернул и глаза упёрлись в странный текст:
«Заивление» - было нацарапано неровным почерком и с ошибками. «Довожу до Вашего сведенья, что Зубов Сергей, в трезвом и ни трезвом состоянии, громко ругает советскую власть….» - тут следовали примеры моего глумления над государством. – «А ещё, наших героев в Авганистане, он называет акупантами …» - В моём мозгу опять зашевелились мухоморы – я ничего не понимал, но пытался читать: «Бенедиктов всегда ему потдакивает, а Бабенко их прикрывает…».
Глаза заскользили вниз этого впечатляющего послания потомкам. Там стояли число и подпись: «Самсонов Александр…»
- Вот тебе и пирожок от бабушки! А где здесь вход в туда?
Анана ничего не понял:
- Куда туда? Домой?
Я не стал ничего ему объяснять и бросил листок в огонь. До меня медленно но дошло: мой друг умер! Так вот почему полётной карты не было - планшет принадлежал особисту. Самсон, ну какая же ты падаль!
Вернувшись на участок, быстренько предупредил Беню на счёт Самсона. Доложил Бабенко, что и как, намекнув, что кто-то здорово стучит. Бабенко не удивился:
- Везде стучат. И стучат по любому поводу. Думаешь, почему никто бульдозериста одного никогда не оставят? Если он один найдёт большую самородину, об этого не узнает никто, а найдут её двое – будут знать все.

О стуках «на политику» он знал лучше моего. Сезон подходил к концу. Самсона мы всячески избегали, и он чувствовал это. В конце сентября мы были уже в Отрожном. В октябре я и Беня уехали в Анадырь. Анана, как и обещал, вернулся в Уэлькаль. Когда 10 ноября отменили традиционный концерт на День милиции, то 15-го, страна завыла всеми своими фабриками, проходами, поездами и швырнула в могилу гроб с телом дорогого Л.И. Брежнева. Комментатор "Голоса Америки", радостно брызгал слюной: "Тягучая, как дурной сон, брежневская эра наконец-то закончилась"…
*
Печатается с разрешения автора!
*
© Copyright: Сергей Несин, 2011
Свидетельство о публикации №21102181833